Сегодня я должна встать с инвалидной коляски.

Не помню, где и у кого прочитала: “Бог зовет к Себе человека трижды: вначале – нежным, заботливым голосом, затем – через трудности, более настойчиво, а потом – через страдания”.

Шел 1985 год. Мне четырнадцать лет. Мы с родителями переехали жить в район за рекой Белой. Новая школа, новые одноклассники, новые друзья. В моем классе учились верующие ребята. Но никогда не было никаких насмешек над ними. Однажды я возвращалась из школы вместе со Светой Королюк, одной из верующих девочек.
- Пойдем со мной в воскресенье на служение, - предложила она.
Я была смущена, не знала, как ответить, чтобы отказаться и при этом не обидеть подругу. Как могла я – комсомолка, дочь члена партии - пойти в какую-то там секту?
- Нет, извини, - после некоторой заминки ответила я, - у нас разные дороги.
Разные дороги… Часто с грустью вспоминаю этот нежный голос Бога, звавший меня через детские уста…


Жизнь шла своим чередом. Мне 22. Окончила школу, потом – медучилище, вышла замуж, родила сына. Планы, мечты, надежды, все складывается, вроде бы, удачно, все как у всех…
Зима. Очередная эпидемия гриппа. Я заболела. Подумаешь, грипп, ну кто им не болеет? Проходит несколько месяцев. Что со мной? Утром не могу подняться с кровати – жуткие боли в суставах. С каждым днем они усиливаются, становятся постоянными. Больно ходить, садиться, вставать. Осознаю: грипп дал осложнение на суставы. Врачи ставят диагноз: ревматоидный полиартрит. Звучит как приговор. Я знаю последствия этой болезни, моя мама вот уже болеет более десяти лет тем же. Она уже не может ходить, и каждое движение – это боль.
Больницы, лечение. Я не сдаюсь. Работа дает стимул к жизни: болит - не болит, хочешь - не хочешь, но ты должна хорошо выглядеть, стараться быть всегда в форме. Болезнь прогрессирует. Боли усиливаются.


После окончания школы прошло уже достаточно много времени, но все мы, бывшие одноклассники, по-прежнему иногда встречаемся. Рита Стасюк собирается переехать на жительство в другую страну. В канун своего отъезда Рита приезжает ко мне:
- Поехали сегодня с нами на служение.
У меня «весомые причины», чтобы отказаться. Нет, дело не в том, что я не хочу, просто очень занята какими-то обыденными делами. Мне некогда.
Господь вновь зовет меня: «Приди ко Мне!», но за важностью своих суетных дел я ВНОВЬ не слышу Его голоса…


2000-й год… Я уже не могу ходить на далекие расстояния, подниматься по лестнице, не могу передвигаться без помощи тросточки. Настал день, в который я поняла, что пора уходить с работы.

Мир рухнул. Надежды, мечты - все разрушилось, ничего не осталось. Есть только боль, гнетущая, постоянно усиливающаяся. Мама, к этому времени, уже три года парализована, полностью обездвижена, даже на может шевелить пальцами на руке. Два инвалида в одном доме... Куда идти, к кому обращаться за помощью? Где искать утешение для души?
«Отче наш, сущий на небесах...» - начинаю я каждый свой новый день с молитвы. Молюсь так, потому что более не знаю, как еще можно обратиться к Господу. Начинаю читать Евангелие. Читаю вслух и для мамы. Плачу, узнав о том, как был распят Христос: «Господи, да что там моя боль в сравнении с той, которую пришлось претерпеть Тебе! Господи, прости мне грехи мои! Ты исцелял больных и воскрешал мертвых, Ты был распят и воскрес, для Тебя нет ничего невозможного! Я верю: Ты силен нас исцелить! Исцели, Господи!»


С Ритой Стасюк мы переписываемся. В один из дней к нам приходит ее мама, чтобы передать от нее небольшой сувенир.
- Хочешь поехать в воскресенье на служение? Будет праздник – Жатва.
Хочу ли я? Конечно, хочу! Что движет мной? В первую очередь, интерес: какая она, та церковь, в которую меня неоднократно звали. С трудом поднимаюсь по ступенькам, вхожу в дверь, останавливаюсь на пороге. Удивлена. Поражает яркая освещенность зала, его убранство, размеры, торжественность хора. Впечатляет само служение. Проходит еще какое-то время. Мы с мамой постоянно читаем вслух Библию, молимся. Я уже совсем не могу ходить. Врачи разводят руками: «Обречена, ходить больше никогда не будет», - говорят они. Да мне и не надо ничего говорить, у меня перед глазами пример беспомощности медицины – моя мама с ее физическими страданиями. Удивляет, откуда в таком тяжелейшем физическом состоянии она черпает силы, чтобы морально поддерживать меня и папу?


Весна 2001-го года. Вновь приходит мама Риты.
- Помнишь Свету Королюк?
- Помню ли я Свету? Конечно, помню!
- Она вчера звонила, хочет, чтобы ты познакомилась с ее ближайшей подругой Наташей Лебедевой. Ты не против, если она приедет к тебе?
Как я могу быть против? Мне уже так давно хочется общаться с детьми Божьими! Мне очень нужно это общение! Я часто стала бывать в Доме Божьем. В июне 2001 года покаялась и 4 августа заключила завет с Господом. А в ноябре этого же года мамочка ушла в вечность. Она ушла примиренной с Богом. Едва узнав Спасителя, как горячо, с любовью, она говорила о Нем всем тем, кто бывал у нас дома: нашим неверующим родственникам, друзьям! Люди смотрели на нее печальными глазами. В их взгляде читалось снисхождение: дескать, что ж, человек обречен, жизнь в нем угасает, ничего нет удивительного в том, что она сейчас на пороге вечности говорит о Боге. Она была ими непонятой. Ее слушали и не слышали.


Проходит три года. Моя жизнь превращается в одну сплошную боль. Молюсь и прошу Господа об исцелении, но ничего не происходит, ничего не меняется, напротив, положение все более и более усугубляется. Уже ничего не могу делать самостоятельно. Я – обуза для своих родных.


Январь 2004-го года. Мне исполняется 33. Мои друзья из Санкт-Петербурга как-то зашли поздравить меня с Днем рождения.
- Ирина, мы совсем недавно познакомились с главным врачом Военно-Медицинской Академии. Давай все свои выписные эпикризы, мы покажем ему. Как только что-либо узнаем, позвоним. - Для меня мелькнул лучик надежды.
Проходит январь, за ним медленно тянется февраль, потом март. И вот уже апрель. Ребята не звонят. «Ну, что ж, - думаю я, - значит, ничего не получилось». Мелькнувший лучик надежды угас...
Я устала от постоянной, нескончаемой тупой боли. У меня уже совсем не осталось физических сил. Неожиданно появляется настойчивое внутреннее побуждение, не дающее покоя, как бы внутренний голос, говорящий: «Позвони Оле!» Я борюсь с этим внутренним голосом, упорствую в течение недели. «А вдруг с ними что-то случилось», - думаю я. Наконец набираю номер телефона:
- Оленька, привет! Это Ирина. У вас все в порядке?
- Да, у нас все хорошо. Ириша, прости, но мы ничего не смогли узнать для тебя. Тот человек, на которого мы надеялись, переехал в Москву, его назначили на новую должность. Мы не успели с ним переговорить.
- Ничего страшного, - отвечаю я, - значит, так надо…
«Господи! Воля Твоя да будет… Ты Сам знаешь, как должно быть. На мудрость и милость Твою уповаю…»


Понедельник, 22.00. Звонит телефон. Поднимаю трубку:
- Ириша, это Оля. После твоего звонка не могла найти себе покоя. Решила еще раз позвонить главному врачу. Представляешь, ответила его жена. Я ей все рассказала о тебе. Она перезвонила мужу в Москву, обсудила с ним этот вопрос. Он сказал, что в среду на этой неделе будет в Питере, приедет буквально на пару дней. Значит так, в четверг ты должна быть здесь, в Санкт-Петербурге, он для тебя что-нибудь придумает.
В четверг быть в Санкт – Петербурге?! То есть через два дня?! Как же так! Возможно ли это?! Господь устранил все препятствия. В назначенный срок мы с папой были в Северной столице, в Санкт-Петербургском ревматологическом центре. Врачи говорят, что у меня сложный и весьма запущенный случай, и делают все от них зависящее.
- От назначенного и проведенного лечения боли постепенно пройдут, - говорит лечащий врач, – болезнь должна войти в стадию устойчивой ремиссии. Но, к сожалению, разрушенные суставы восстановлению не подлежат, хрящевая ткань не регенерируется. А для того чтобы ходить, надо заменить хотя бы коленные суставы, поставить искусственные.
- А у нас в России делают такие операции?
- Делают, в Санкт-Петербурге.
В этот же год, через пять месяцев, мы с папой вновь в Питере. Теперь уже мне предстоят операции по замене суставов. Вдалеке от дома, от церкви, от друзей пару раз были такие дни, когда душу наполняла гнетущая тоска, слезы сами собой катились из глаз. Но мой Спаситель все видит, Он все знает!
Утро следующего дня. В палату заходит медсестра, что-то прячет за спиной и хитро улыбается.
- Иришка, пой!
О, какое чудо! Она принесла целую пачку писем от родных и милых моему сердцу сестричек! Как дороги для меня были эти письма! Я знала их все практически наизусть.

Воскресный день, очередной День моего рождения. Кто в этом чужом городе может знать об этом? Господь знает! Не могу передать словами тот фейерверк чувств, который возник, когда вечером в дверь палаты постучались две сестрички из Питерской церкви. Каким необычайно ценным был их подарок: живой розовый куст в цветочном горшочке!


Мне вновь говорят, что у меня тяжелый, запущенный случай. Но наряду с этим врачи удивляются, как быстро я восстанавливаюсь после каждой операции. Все, что зависело от людей и последних достижений в области медицины, сделано. Наступил срок реабилитации, но как долго он продлится? «Господи, Иисус дорогой, только Ты знаешь, когда придет время сделать первый самостоятельный шаг. Воля Твоя да будет!»


И вновь проходит два года. Воскресный день. Вечернее служение. Готовлюсь к тому, чтобы рассказывать стих. И вдруг чувствую побуждение, голос, который я уже знаю. Он говорит: «Сегодня ты должна встать с инвалидной коляски и самостоятельно выйти перед церковью рассказывать стих».
Я сделала то, что повелел Господь. Перед лицом всей церкви, когда пришло мое время прославить Господа в стихах, я встала и самостоятельно пошла к микрофону. Удивительно, но не все сразу поняли, что произошло. Я видела слезы радости на глазах у некоторых. Видела улыбающиеся лица и лица тех, кто сосредоточенно вслушивался в строки стихотворения.
Это было в июле 2006 года. С того дня я самостоятельно хожу по этой бренной земле. Я забыла, что такое боль. Я вновь могу делать все сама. Слава, слава, слава моему Господу и Спасителю за Его милость, благодать, за любовь, за то, что я все это вновь могу делать по Его святому благоволению, с Его святой помощью!

НЕЗАМЕТНЫЙ ТРУД
Мечтанья юных лет,
как стайка мотыльков,
Манили вдаль меня,
пестрея яркой гаммой.
Я дерзко ввысь рвалась
к мечтаньям сладких снов,
Но для моей судьбы другие были планы.
В безумье горьких слез,
в обидах резких слов,
С надломленной душой я руки опустила.
А рядом, за окном,
за призрачным стеклом
Все так же в ярких красках
жизнь бурлила.
Тяжелою ценой достался опыт мне.
К раскаянью я шла нелегкою дорогой.
Был долог и тернист
в стенаньях путь скорбей,
А счастье ждало рядом у порога.
Пускай венки побед других к себе влекут,
Тех, кто еще кипит и жаждет
быть прославлен.
А мне б хватило сил на мой заветный труд
На незаметный труд,
во имя Божьей Славы.