До конца претерпевший (окончание)

→ txt
Феоктист Дунаенко
начало

Волна житейского моря

Вдруг в нашем житейском море поднялась страшная волна. Русский исправник был куда-то переведен, а на его место назначили грузина Черкесова. Этот человек был немилосерден и русских ненавидел. Сразу же моего пристава уволил со службы и поставил вместо него грузина. Некоторые русские служащие стали сами увольняться. И мы остались сиротами – даже негде заработать детям на хлеб.
Нам пришлось сильно голодать. Особенно трудно было детям. Люди несут белый душистый хлеб; наши детки сидят у ворот и протягивают к ним ручонки. Кто с доброй душой, уделит им по кусочку, а другой начинает кричать, грозиться, и дети убегают в свою конуру.
Армяне – милосердные люди, но татарам и курдам лучше не показывайся на глаза. Я все время искал работу и, наконец, нашел у одного господина – по 10 копеек в день. Но счастье это длилось недолго – всего один месяц. Жена ходила работать на дом. Платили ей не деньгами, а остатками пищи: давали картошку и что-нибудь из овощей. Жена сварит большую картофелину, разрежет ее на четыре части и разделит детям. А что для детей четверть картофелины? Просят еще.
– Ведь перекусили, теперь потерпите, – говорит она, хотя у нее от жалости сердце болит.
И вот о нашем бедствии узнали добрые армяне. Зовут меня и спрашивают:
– Почему ты моришь голодом семью? Иди завтра к исправнику и проси у него какую-нибудь службу.
Дали мне несколько копеек для детей на хлеб. Принес я хлеба – белого, мягкого. Говорю детям:
– Вот, кушайте, Бог послал!
Дети радуются, а мы с женой благодарим Бога за то, что не перевелись добрые люди на земле.
На другой день пошел к исправнику, рассказал, как бедствует моя семья, попросил работы. Он закричал на меня, затопал ногами:
– Прочь с глаз моих! Нет у меня никакой работы для тебя!
Иду домой печальный, еле ноги переставляю. Увидели меня добрые армяне, спрашивают:
– Как дела?
– Как сажа бела. Накричал, сказал, что работы для меня нет.
– Как нет работы? А зажигать вечером фонари на улицах? За это платят 10 рублей в месяц...
В понедельник опять пришел к нему и напомнил насчет фонарей. Он закричал еще громче, отхлестал меня по щекам. Секретарем у него был армянин. Он все видел и передал тем армянам, которые совет мне давали. Позвали меня эти добрые люди и говорят:
– Подпиши прошение губернатору.
Я подписал. Они мне опять дали несколько копеек на хлеб детям. А я думаю: «Не иначе, как Божья рука надо мною: Бог возбудил ревность в этих людях постоять за меня».
Мое прошение не помогло. Губернатор тоже был грузином и не пожелал помочь мне.
Но ревность добрых армян не угасала. Они составили вторичное прошение губернатору и попросили меня подписаться.
Через некоторое время исправник вызвал меня и без всяких разговоров стал бить по лицу.
– Если напишешь еще раз, я запру тебя в карцер, и там ты сдохнешь! – кричал он.
В горьких слезах ушел я оттуда. Увидели меня добрые армяне и сказали:
– Приди в такой-то магазин вечером.
Прихожу. Их собралось там много. Говорят мне:
– Мы нашли умного человека, который напишет прошение министру внутренних дел. Только он боится, как бы кто не узнал его почерк... Так вот, он тебе напишет разборчиво карандашом черновик, а ты найди кого-нибудь, чтобы переписал набело, и черновик принесешь назад...
Пришел я к тому человеку, а у него черновик уже готов.
– Не подведи меня, Дунаенко. Когда перепишешь набело, черновик верни мне. Не предай меня этому зверю.
Я пообещал ему сделать так. Прихожу домой и говорю жене:
– Где мы найдем человека, который переписал бы это прошение?
– Тут есть попадья православная. Я попрошу ее, она перепишет. Я ей белье стирала.
Жена все объяснила попадье. Та сейчас же села и переписала, сама сдала на почту и принесла мне квитанцию и черновик. Я сразу же отнес черновик составителю.
– Кто переписывал прошение? – спросил он.
– Православная попадья.
– О, это очень грамотная женщина. Эта попадья иногда кое-что давала нам для детей.
Через двадцать дней из министерства пришел ответ на имя исправника. В ответе министр спрашивал: «Почему Дунаенко не дали никакой работы? Почему ему не выдают три рубля шестьдесят копеек ежемесячно из казны?» Министр требовал ответа и приказал перевести меня из Ереванской губернии в такое место, где бы я мог найти работу.
Однажды встречает меня делопроизводитель, который с самого начала взял меня к себе из полиции, и говорит мне по секрету:
– Тебя вызовет исправник сегодня или завтра, так как тебя переведут отсюда... Просись в Александрополь, там проходит железная дорога и легко найти работу... Дело твое шло через меня. Никому не говори, что я тебе сказал.
На следующий день за мной пришел полицейский и повел меня в полицию. Я пришел и стал у двери. Является исправник, подскакивает ко мне, размахивается и бьет кулаком в зубы, а ногой в живот, хватает за волосы и пригибает к полу. А человек он толстый. Утомился, пошел и сел на свое место, где над его головой висит портрет царя. Сидит, тяжело дышит, устал от расправы со мною. Когда отдохнул, зовет меня:
– Иди сюда!
Я подошел ближе.
– Куда бы ты хотел перебраться отсюда?
– Ваше сиятельство, прошу вашу милость перевести меня в Александрополь.
И он мне уже спокойнее отвечает:
– Хорошо, там ты легко найдешь работу. Когда будешь готов?
– Через три дня, ваше сиятельство.
– Ну, ступай, готовься.
Через три дня к нам зашли два человека из молоканского братства. Они увидели нашу бедность и наготу. Мы даже не могли укутать детей, а на дворе стоял февраль. Один молоканин снял с себя бараний тулуп и отдал жене. А сам даже плачет от жалости. Другой вынул из кармана три рубля и, отдавая мне, тоже прослезился.
– Жаль, что у меня сейчас больше нет, – говорит.
Я начал искать подводу для детей, потому что исправник подводы не дал. Помогли опять добрые армяне. На дилижансе они везли нас три почтовых пролета. Полицейский сопровождал нас на лошади. На каждой почте полицейские менялись. В дилижансе мы и ночевали. Утром я в сопровождении полицейского пошел искать подводу.
На постоялом дворе я стал просить молокан, которые что-то везли в Александрополь, взять нас с собой. Они пришли, посмотрели на моих детей и говорят:
– Мы бы взяли вас, но ведь зима, дети померзнут в фургонах. Мы едем медленно, потому что в каждом фургоне 120 пудов весу.

Забота добрых людей

Все молокане собрались на постоялом дворе. Ехало их много. Посовещавшись, они послали одного человека на почту уплатить вместо нас за шесть пролетов до Александрополя. Когда отдавали мне квитанцию, сказали:
– Ваша дорога оплачена до конечной станции.
Со слезами я благодарил их за такую милость. Подъехала почтовая подвода, и мы все уселись в сани. Полицейский тоже был рад такому случаю. Почтари тронулись. Ехали быстро. Зима в тот год была лютая.
Через два дня мы были в Александрополе. Исправник в полиции был русский – старик Стапчанский.
– Дунаенко, – сказал он, – я получил предписание от министра помочь найти тебе работу. Пойди в управление железной дорогой к подрядчику и сговорись с ним о работе, какая тебе понравится. Потом вернись сюда, и я напишу тебе рекомендацию.
Работу дали и рекомендацию тоже. На душе моей было радостно. Меня назначили сторожем этапного двора на станции Амалы на то время, пока строилась дорога. А когда строительство было закончено, этапные дворы закрылись, и я опять остался без работы.
Меня перевели в армянское селение Большой Краклиз, где я снова устроился на железной дороге. Жена ходила к богатым людям стирать белье.
Там жил лесничий, хороший русский человек. Он поместил нас в казенный питомник, где я окапывал и поливал деревья. Когда он узнал о моей верности Богу, что я боюсь греха, то стал доверять мне и посылал на проверку других лесничеств.
В местах, где пролегла железная дорога, стали рубить леса, началась распродажа делянок. Лесопромышленники покупали и вывозили лесоматериалы. А где нельзя было вывезти, жгли на уголья и вывозили вьюками. Лошади одна за другой везли груз по глубоким диким ущельям, среди громадных скал, в которых скрывались разбойники-татары. И вот в эти места я должен был приезжать для проверки. К тому же в лесах водились медведи и волки. Было страшно, но я всегда молился, просил охраны у Бога.

Прошло семь лет...

Срок моей ссылки кончился. Ожидал, что мне скажут: «Ты свободен». Но мне прибавили еще два года.
Наконец кончился и добавочный срок. Куда теперь податься? Что ожидает меня? Столько лет я скитался возле Араратских гор. За все это время было много печали и мало покоя. Но я верил, что когда-нибудь и для меня улыбнется солнце счастья.
Надо было хлопотать о паспорте. Ведь все это время я жил как поднадзорный, без всякого вида на жительство. Когда получил паспорт в Тамновском волостном управлении, мы всей семьей поехали на родину, в свою хатку. Дети за это время подросли и поумнели. Они видели страдания отца и матери и старались не расстраивать нас.
Как только мы вернулись на родину, наше сельское правление рапортовало приставу. Пристав прислал стражника, чтобы тот доставил меня к уряднику.
– Вы требовали меня, господин урядник? – спросил я.
– Ты кто такой? Откуда заявился?
Я показал ему свой паспорт. Он посмотрел и отдал мне. Это был новый урядник. Он ничего не знал обо мне.
Жизнь в родном селе была трудная. Землю у меня отняли еще до ссылки. Когда я вернулся, землей меня не наделили. А без земли в селе нечего делать. Родной брат завладел моей землей и мельницей и не хотел ничего возвращать.
– Мельницу я перестроил, – говорил он, – потратил на это много денег, а землю обрабатывал, проливал на ней пот. Она теперь моя.
Когда я обратился к обществу с просьбой наделить меня землей, мне ответили:
– Жди передела. Тогда посмотрим, что делать с тобою.
Я решил ждать. Ходил на заработки. Но чувствовал, что во время нового передела земли мне не дадут.

Передел

Но вот собрался сход. И на этом сходе решили: дать Дунаенко две десятины. Но эти две десятины в разных местах. Из них больше половины негодной земли.
Постановление схода должны были утвердить местные власти. Но Бог разрушил несправедливые замыслы. Приехал мировой посредник и спрашивает людей:
– Как вы хотите разделить землю: подворно или на души? Весь сход кричит:
– На души!
Составили протокол, подписались. Исчислили землю и людей. Вышло по три четверти десятины на душу. Мировой посредник называет: у такого-то столько душ, значит, на его долю приходится столько-то десятин земли.
Дошел до меня и читает:
– У Дунаенко девять душ, на его долю приходится шесть десятин и три четверти; но я думаю, что ему будет достаточно шести десятин.
Мировой посредник знал, что многие имеют зуб на меня. Ему об этом рассказал волостной писарь.
И вдруг весь сход закричал в один голос:
– Две десятины!.. Его не было десять лет! Он не заслужил столько земли!
Мировой посредник спрашивает у волостного писаря:
– Как он был выслан? По приговору схода?
– Никак нет. Он был сослан в административном порядке.
Тогда мировой посредник рассердился, бросил книгу на стол и говорит:
– Дунаенко, приди после схода ко мне, я сделаю тебе прошение в окружной суд. Тебе сейчас не хотят дать шести десятин, так после дадут восемь.
– Слушаю, ваше благородие, – ответил я.
Тогда все замолчали. Увидели, что правда на моей стороне. Так и утвердили: дать Дунаенко шесть десятин.

Сельский присяжный

Не знаю, почему, но после передела земли сход постановил назначить меня сельским присяжным. Может быть, потому, что я был немножко грамотнее других и много видел на белом свете. А может быть, в этом постановлении был подвох. Ведь сельский присяжный должен следить за порядком, и если случится какой беспорядок, тогда можно обвинить присяжного.
И вот из Киева ожидают какого-то архидиакона. Из полиции пришел приказ, чтобы школа была чистая, дороги и мосты были в исправности. Приехали также два стражника, чтобы следить за исполнением предписания. Но эти стражники вместе со старостой принялись пьянствовать.
И в это время явился проездом архидиакон. Его сопровождал пристав.
– Где ваш присяжный? – спрашивает пристав.
– Куда-то уехал. Он ведь не признает духовных начальников.
– Завтра направь его ко мне в становую квартиру, – приказал он сотскому.
На другой день я пошел за восемнадцать верст.
– Где ты был вчера, когда мы проезжали через ваше селение?
– На почте.
Возвратившись назад, являюсь к приставу. Он подскакивает ко мне с кулаками:
– Ты почему не исполняешь общественных обязанностей? Везде шляешься, разводишь религиозную пропаганду, хочешь заманить в штунду? Насчет тебя уже составлен новый проект. Кавказ тебя не излечил от дурмана, так холодная Архангельская губерния пойдет на пользу. Смотри у меня! Я тебе прочищу рот, освобожу его от зубов!
Я попросил:
– Ваше благородие, дайте мне такой паспорт, чтобы я мог уехать за границу.
– Хорошо сделаешь! Тут тебе нечего оставаться. Только морочишь людям головы.
Я был очень рад, что начальство не препятствует моему выезду за границу. Паспорт получил и в 1910 году выехал в Канаду вместе с семьей.

В новой стране

В Канаде мы поселились на пустыре, где жили австрийцы. Земля не очень хорошая. Летом – град, весной морозы побивают посевы. Но мы за все благодарили Бога.
Надо было рубить лес, выкорчевывать пни, дробить камни. Надо пахать, а плуга нет. Купить лошадь было не на что. Ни бороны, ни диска, ни телеги – ничего нет. Пошел работать на железную дорогу. До места работы шел пешком 85 миль. В пути изнемогал, потому что здоровье уже было подорвано.
Когда немного подработал, вернулся домой. Стали думать с женой о постройке своей хатки. Материал носили на плечах, падали от усталости, но все-таки хатку построили; сверху покрыли землей. Только во время дождя вода капала в хату. «Когда же кончатся наши беды и бедность?» – думали мы оба.
Опять пошел работать на железную дорогу. Меня поставили рядом с австрийцами. Они курят и дым пускают на меня. Спрашивают:
– Почему не куришь?
– Потому что я христианин.
– Мы тоже христиане.
Думаю: как бы поговорить с ними поосторожнее, чтобы не разозлить их? Ведь я тут один, а их пятьдесят человек. Мне трудно с ними говорить. И я, и они – из хохлов. Но я хохол российский, а они – австрийские. Я их спрашиваю:
– Как вы думаете: Христос курил или нет?
– Боже сохрани! Что вы такое кажете?!
– А от кого же вы научились курить? Есть у вас иконы в хате?
– А как же можно жить в хате без икон?
– А как вы считаете: они святые или несвятые?
– Конечно, святые!
– Вы верите, что они святые?
– Верим.
– А вы видели хоть одного святого на иконе с трубкой иль с цигаркой?
– Таких икон не бывает.
– Вот видите: Христос не курил, святые не курят, а вы курите. Значит, вы грешите.
Человек, с которым я разговаривал, вынул из кармана кисет с табаком и трубку, размахнулся и бросил их в грязную лужу.

Беседа о Боге

Вечером сошлись все рабочие в вагоне. Кто имел Евангелие, принес с собой. Многие, кто держал в руках Евангелие, побросали курить, чтобы их не осуждали другие. Я слышал их разговоры: «Ты бросил курить?» – «Бросил». – «И я бросил».
Так мы собирались несколько вечеров. Рабочего народу приходило все больше. Были среди них и люди из полиции.
Один поляк проявил себя оратором, и поляки захотели, чтобы он беседовал с ними о Боге. Но православных было втрое больше, чем поляков-католиков. Я боялся, как бы люди не повздорили на почве религиозной ревности.
Я стал говорить с этим поляком. Он был начитанным, когда-то учился на ксендза. Говорил он много, горой стоял за папу Римского, верил, что апостол Петр передал ему ключи и хитон. Я спросил:
– А разве хитон Спасителя был в руках у Петра?
– Да.
– У кого есть Евангелие, дайте мне.
Отозвалось несколько человек.
– Посмотрим Евангелие от Иоанна, 19:23-24, – сказал я.
Прочитали вслух: «Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет, – да сбудется реченное в Писании: «Разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий». Так поступили воины».
Когда эти слова были прочитаны, поднялся сильный шум. Некоторые кричали:
– Папа убил Христа и присвоил себе Его хитон!
На другой день этот поляк уехал. Я тоже вернулся домой с работы. Мы выкорчевали два акра земли и вспахали. Пошел искать семян для посева. Зашел в один дом. Там сидят несколько человек, и на столе у них лежит Евангелие. Спрашиваю:
– Что это у вас за книга?
– Евангелие.
– А еще есть оно у кого-нибудь?
– Да, тут Евангелие есть у многих.
Мы купили у них два мешка семян. Через несколько дней я зашел к фермеру, о котором мне сказали, что у него есть Евангелие. Книгу долго не могли найти. А когда нашли, увидели, что Евангелие очень грязное и в пыли.
Я попросил его почитать Евангелие, так как оно было на украинском языке. Он читал хорошо. Несколько раз его глаза наполнялись слезами. Вскоре после этого он принял Христа своим личным Спасителем. Звать его Несимко. Другой, по имени Фивчук, тоже стал верующим.
Так начало распространяться Слово Божие. Народ собирался охотно. Нет тут ни приставов, ни становых, ни ревнивых священников. Свобода слова и совести. А если совесть под Божественным контролем, то она не допустит притворства и неправды.
Хотя со стороны властей тут не было препятствий, но они случались, и даже иногда очень серьезные, со стороны членов семьи.
У брата Несимко, который поверил в Христа первым, жена очень противилась.
– Умру, а не переменю веры моих прадедов, дедов и родителей, – говорила она.
Против отца она восстановила и детей. Они так нападали на него, что он, бедный, куда-то ушел на целый месяц. Когда вернулся домой, тут уже собирались люди на молитвенные собрания в большом количестве. Когда его жена увидела, что не один только ее муж, но и многие соседи приняли Христа, она перестала браниться, только все вздыхала.
В семье же брата Фивчука со стороны семьи не было препятствий. У него в доме собирался народ: читали Слово Божье, пели псалмы, проповедовали – кто как мог. Часто просили меня:
– Скажи слово, брат Дунаенко!
Когда я говорил, мое сердце радовалось. Я благодарил Бога за то, что Он дал мне силу перенести лютые гонения и остаться верным Ему.

Предупреждение

Приходит однажды к нам брат Несимко и говорит:
– Хочу пойти на почту и оттуда позвонить в полицию.
– Зачем?
– Моя жена зарядила ружье и сказала: «Как только Дунаенко пойдет на собрание, я подстрелю его, как селезня».
– Неужели вы верите, что она сделает это?
– Сделает. Я ее знаю. Ее не остановишь, поэтому я и зашел к вам, чтобы предупредить. Лучше пойти и заявить в полицию заранее.
– Идите, брат, домой и спокойно ложитесь спать, – говорю я.
Утром я пошел на собрание. Идти нужно было через двор Несимко.
Когда я открыл первые ворота, из дома вышла Мария Несимко – та, что хотела меня застрелить. Увидела меня и сразу вернулась в дом. Прихожу на собрание. Брат Несимко спрашивает:
– Ты показывался ей на глаза?
– Да, она видела меня очень близко.
– И не убила?
– Если бы убила, меня бы тут не было.
А на Пасху 1917 года Мария пришла на собрание, молилась и каялась, заливаясь слезами. До августа не пропустила ни одного собрания и попросила крестить ее. Перед крещением опять плакала, призналась, что хотела меня пристрелить, но Бог удержал ее, а потом приблизил к Себе. Когда она говорила свое свидетельство, многие плакали.

Последние слова

О многом я не сказал в своих записках. Если бы подробно все описать, то получилась бы толстая книга.
Есть пословица: «Без Бога – ни до порога, а с Богом – хоть за море». И это правильно. Много я перенес горя. Страдания иногда казались непосильными. Иногда думал: вот-вот волосок жизни оборвется. Тонким он был, как паутинка. Ни врачи, ни мои мучители не думали, что я останусь в живых. Знал об этом только Бог. Тонкий волосочек Он делал прочным канатом и всякий раз этим канатом вытягивал меня из бездны и ставил на твердое основание.
Много я видел всяких людей, побывал в разных городах и вот очутился на чужой стороне. Но с Христом – везде родина. Бог даст сил пройти мой путь до конца.
Господи, благодарю Тебя за все! Своей пронзенной рукой Ты помог мне осилить этот трудный путь, провел меня через бездны, загородил львиные пасти; и скоро отзовешь к Себе для вечной радости. Слава Тебе, честь и благодарение во веки веков!

Можете ознакомиться с этим рассказом и в аудио-варианте здесь
 
       
   
опубликовал(а): moderator   
 
 
войдите на сайт ... или анонимно:
ваше имя:

 
последние отклики:
Молитва за спасения отношений
Господи услышь и помоги.Аминь.
(ira1974 , 14 января 2018) 
Нужна помощь, не могу освободиться от порнозависимости
Спасибо огромное за молитвенную поддержку.
(Томас , 10 января 2018) 
Нужна помощь, не могу освободиться от порнозависимости
Господи милосердньій, помоги Томасу. Томас, я не знаю, чем вам помочь кроме как молитвой. Просто хочу сказать, чтобьі вьі не опускали руки - вьі не одни, найдутся люди, которьіе могут понять и поддержать. Вьі уже молодец, что стараетесь.
(Nataly , 10 января 2018) 
молитвенная нужда
Спасибо, Господи, за дела твои! Спасибо, Господи, за помощь твою и заботу, за любовь и понимание! Прости мне, работе твоей Наталии, все прегрешения. Умоляю, Господи, услышь меня и помоги, помоги, Господи, в делах праведных, помоги, Господи, сохранить работу, которой очень дорожу, помоги, Господи,
((гость) Наталия , 06 января 2018) 
Исцелена по молитве от ВИЧ
Пожалуйста, вышлите молитву от вич. Очень Вас прошу kseniyu.m@mail.ru
((гость) Ксения , 01 января 2018) 
Демонология. Как распознавать и изгонять бесов.
Боже пробач я спробую виправитися.
(валерка , 27 декабря 2017) 
 
 

_____при использовании материалов с сайта, гиперссылка желательна_____

вы можете помочь    |     обратная связь    |     как добавить новость    |     как скачать/слушать/смотреть